15 июня обретает силу закона самый "громкий" документ последнего времени, касающийся будущего Москвы, - актуализированный Генеральный план до 2025 года. Сколько копий было сломано, пикетов и митингов протеста проведено, дискуссий (в том числе - с переходом на личности) отгремело. Спустя почти год, считая с начала публичных слушаний в августе 2009 года, полторы тысячи страниц, представляющие собой в основном чертежи и схемы, окончательно стали руководством к действию. Как отразится Генплан на жизни города, "Известия" поинтересовались у экспертов.
Вячеслав Глазычев,
доктор искусствоведения, член Общественной палаты РФ:
- Принятие Генплана ничего не изменит. Существующая практика будет продолжаться, а это означает бесконечные исправления и отклонения от документа, касающиеся конкретных участков. Генплан не отменяет анархию застроечно-инвестиционной деятельности, которая существовала все эти годы.
Первая ключевая проблема - такие документы во всем мире больше полувека не разрабатываются для городов отдельно от их окружения. В данном случае мы наблюдаем полное отсутствие конструктивной связи Москвы и Московской области, что будет приводить к абсурдным ситуациям. Вторая - политика выколачивания денег из каждого квадратного метра продолжится. Как увеличить площадь проезда в городе? Как расчистить улицы, чье сечение уменьшено в три раза? Как предотвратить превращение целых микрорайонов в промежуточные стоянки? Ни на один из этих вопросов Генплан не отвечает.
Сторонники Генплана утверждают, что документ выводит чиновника из градостроительного процесса. Это не так. Реальная жизнь города происходит не на уровне Генплана, а на уровне конкретных планировочных решений, то есть "этажом ниже". А там все прежние возможности сохранились. Спасут ли правила землепользования и застройки, неизвестно, потому что и в них есть возможность постоянной корректировки. Предусмотрены публичные слушания по каждому проекту, но независимой экспертизы как не было, так и нет.
Михаил Москвин-Тарханов,
председатель комиссии Мосгордумы по перспективному развитию и градостроительству:
- Документ не несет в себе даже близко ничего революционного. Проблема в том, что слушания по Генплану совпали с выборами в городскую думу и документ оказался случайно замешан в политику. Ничего не меняется, просто все становится более-менее ясным: где в Москве зелень, где жилье, наука, промышленность, транспорт. Генплан устанавливает, чего делать нельзя. У многих есть иллюзия, что после принятия Генплана ранее заключенные инвестиционные договоры перестанут действовать. Не перестанут - закон не имеет обратной силы. Генплан дает определенную свободу действий для хозяйствующих субъектов - упрощается получение разрешений на строительство, не нужно в ручном режиме согласовывать все по каждому объекту. Там же прописываются обязанности города - строить дороги, развязки, социальное жилье. Все, что зависит от бюджета. Есть деньги - строит, нет -
не строит.
Публичные слушания теперь будут проходить непрерывно - только в одном Юго-Западном округе за май прошло 50 разных публичных слушаний. Люди постепенно привыкнут, что им все время что-то рассказывают. На слушания будут ходить не агитаторы, а те, кому это интересно. Через пять лет это будет очень хороший механизм.
В октябре Мосгордума будет обсуждать правила землепользования и застройки (ПЗЗ) - вот это будут настоящие "баррикады". ПЗЗ имеют гораздо большее отношение к бизнесу, чем Генплан. От Генплана в жизни бизнесмена ничего не зависит, а от ПЗЗ - все. Допустим, у него есть
домишко в пять этажей высотой в 15 метров. В правилах плотность застройки - 25% и высота - 40 этажей, а ему нужно 37% и 50. Каждая маленькая цифра в ПЗЗ - это тысячи квадратных метров и миллионы долларов.
Александр Кузьмин,
главный архитектор Москвы:
- Генеральный план в первую очередь невыгоден чиновникам. Прежние градостроительные документы были актами правительства Москвы - они могли изменяться, корректироваться. Генплан - закон прямого действия. Волюнтаризм практически исключен.
Оппоненты Генплана волновались по поводу сохранности исторического наследия. Любой объект культурного наследия охраняется государством. Вопросы исторического наследия в Генплане только отражаются - как на карте отмечаются реки, озера и дороги. Все зарегистрированные памятники и их охранные зоны в Генплане показаны. Есть 64 объекта, которые мы не имели права вносить - они только заявлены на охрану. Пройдут они экспертизу, станут выявленными - и тоже появятся в Генплане. Каждые три месяца в документ можно вносить изменения - например, поменялась граница района, изменилось название улицы,
выявился новый памятник исторического наследия, появилась новая особо охраняемая природная территория. В процессе подготовки документа к окончательному чтению мы убрали с территории центра города все административные здания, которые не являются объектами развития инфраструктуры федеральной власти или московской городской власти. Это порядка 600 объектов. И четко записали, что реорганизация зеленых территорий допустима лишь в целях воссоздания новых зеленых территорий.
Генплан - ограничитель тех "хотелок" инвесторов, которые могут появиться на следующей стадии. А следующий этап - правила землепользования и застройки. Если в Генплане 3,5 тысячи различных территорий, то в правилах - около 40 тысяч. Мы будем рассматривать их скрупулезно, по каждой управе, с участием думы и органов местного самоуправления.
Владимир Платонов,
спикер Мосгордумы:
- Федеральный закон отводил субъектам на принятие генпланов 2 года - нам хватило 4-5 месяцев. Была высочайшая готовность к его принятию. Пожалуй, впервые в истории Москвы подобный документ был так тщательно проработан. При принятии Генплана было выслушано мнение практически всех москвичей, которые пожелали его высказать. Многие изменения внесены в документ благодаря этим обсуждениям. Раньше люди могли неожиданно обнаружить, что в их дворе может быть построено нечто, - теперь они точно знают, что и где может (и не может) появиться.
Мнение всех специалистов, которые высказали конкретные предложения, были услышаны. Голословные заявления вроде "Генплан - это смерть Москвы" - неконкретны, непрофессиональны и, естественно, не учитывались. Люди, которые так заявляют, документа не читали, не знают его и не хотят знать - они занимались политиканством. Что касается ситуации с обсуждением Генплана в Общественной палате, то они свалили все проблемы Москвы в кучу и предложили нам в этой куче разобраться. Если бы палата чем-то озаботилась, она представила бы конкретные поправки к закону, с которым мы работали. Ни одной конкретной поправки со стороны Общественной палаты подано не было. Но критика - это здоровое явление. В 1937 году люди, которые критиковали Генплан Москвы, пропали. А у нас все живы-здоровы.